Баннер: Правительство Республики Крым Баннер: Министерство культуры Республики Крым Баннер: Минкультуры России Баннер: Культура.РФ Баннер: «Культура. Гранты России» Баннер: Карта гостя Крыма и Севастополя Баннер: Памятные  даты  военной  истории  Отечества

 

История старых кладбищ ‒ тема важная и недооцененная. Всегда на Южный берег Крыма в поисках вдохновения и приложения творческих сил приезжали люди известные, с именами значимыми для истории и культуры. Одним крымских впечатлений хватило на всю жизнь, другие мечтали здесь завершить свой жизненный путь, а третьи нашли в кипарисовых рощах вечный покой. Прошли столетия, изменились жизненный уклад, моральные установки, и более безразлично, в отличие от наших предков, стали мы относиться к жизни и смерти, к своей и чужой душе. Забросанные мусором, с поваленными памятниками и крестами, шурфами вскрытых захоронений, старинные некрополи становились неоднократно местом изучения «черных археологов» и «спальным районом» изгоев общества.

В недавнем прошлом местные власти решали проблемы бесполезных кладбищенских территорий, подгоняя их пустоши для нужд развивающихся городов. В немногочисленных церквях, уцелевших во время всеобщего увлечения атеизмом (к ним когда-то примыкали старые погосты), долгие годы находились: клубы, общежития, фабрики, зернохранилища.

В конце 1960 — начале 1980-х в Ялте занялись переносом праха видных деятелей науки, литературы и искусства с нескольких старых кладбищ ‒ предполагалось создать единый мемориал на Поликуровском холме. Для выполнения благородной задачи без сожалений стали разрушать художественные надгробия, например, вместо Ауткинского кладбища появился сквер Батурина. Но вскоре бронзовые скульптуры на Поликуровском мемориале привлекли внимание «любителей благородных металлов» и многие постаменты с тех пор стоят «обезглавленными».

Трагедия смерти и связанного с нею горя с большим сочувствием изображалась художниками – передвижниками. Эпически широко трактовалась тема кончины и кручины по ее поводу  в старинных протяжных русских народных песнях.

В конце позапрошлого столетия считалось достойным порядочного человека проводить в последний путь своих злейших врагов, прощая им земные грехи. Обязательно соблюдали годичный срок траура по умершему мужу (иногда рекомендовали два года) для женщины и полугодичный для мужчины, оградив себя на это время от визитов, общений и развлечений.

Иногда на старых кладбищах, чудесным образом сохранившихся с XVIII – XIX века, можно прочитать стихотворные строки об усопшем, в то время успешно развивался литературный жанр эпитафий.

Великий романист Вальтер Скотт в романе «Пуритане» вывел на страницы персонаж Кладбищенского Старика, посвятившего остаток своих дней восстановлению надписей и эпитафий на памятниках. Как недостаёт в наше, тронутое безразличием, время такого фанатика, чтобы восстановить памятники!

В начале XX века начинали изучать старинные кладбища ученые. «Некрополь Крымского полуострова» двумя выпусками (1910, 1911) издал В.И. Чернопятов, причем, предисловие к последнему писал в Алупке. Издание опубликовали в XI томе «Записок Московского Археологического Института». Ученый подготовил материалы по многим кладбищам Крыма, но некоторые записи, выполненные на месте привлеченными к работе агентами, не успел сличить лично с оригиналами, отчего  часть труда не печаталась. Тут негативную роль оказал ученый педантизм.

В 1990-х возобновляется интерес к этой теме: издается «Русский провинциальный некрополь», в основе которого лежит картотека Н.П. Чулкова (1870-1940).

Занимались историей пребывания в Крыму известных людей исследователи Н.М. и Н.А. Гурьяновы. Их первая книга «Памятники Ялты» вышла еще в 1985 году, второе издание, написанное Гурьяновой, отпечатано недавно.

Занимаясь темой старых южнобережных некрополей, в поле моего внимания попало семь кладбищ: Ауткинское (Ялта), Алупкинское при церкви Михаила Архангела, Вознесенское (Кореиз), Никитское (старые жители его называют «старым турецким»), в  Новом Мисхоре, Ливадийское и Массандровское (Джемиетское).

Интерес представляют и другие объекты. На территории Воронцовского парка сохранился памятник, поставленный в 1930-м   по проекту  директора музея, художника и чекиста Я.П. Бирзгала (1898-1968). Лаконичная композиция монумента над могилой красноармейцев представляет собой трапециевидную стелу, увенчанную шарами, с площадками по сторонам  подножия для несения почетного караула. В 1924 году в братскую могилу было опущено тело, скончавшейся в Алупке от туберкулеза, матери Аркадия Гайдара, Натальи Аркадьевны.

Над Алупкой, у подножия горы Шаан-Кая, «лесное» кладбище с могилами рубежа  1940-1950-х, есть несколько более поздних. Там покоятся: Феофания Девичинская, родственница местного книготорговца М.Г. Девичинского и архитектор Иртлач, установивший в Алупке до войны памятник В.И. Ленину. Ниже некрополя, у озера, установлен крест. На табличке у подножия надпись: »На этом месте в начале декабря 1920 г. было расстреляно во время Красного террора более 1000 человек раненых и больных воинов из госпиталей Алупки. Покой, Господи, души рабов Твоих, погибших в братоубийственной смуте…». Памятник находится среди рощи гималайских кедров, посаженных, по свидетельству местных жителей,  родственниками убитых.

В черте города, на Елизаветинском (Слободском) кладбище, названном в память Елизаветы Шидловской, жены местного богача Бармамбетова (Телепчи), могилы: Заслуженного врача РСФСР Д.Г. Иванова, работников Алупкинской горбольницы, во главе с главврачом и ее основателем А.И. Кузнецовым, художника В.М. Новикова, священника ‒ отца Иринарха (Максаков, 1894-1956), жены В.Н. Сокорнова Е.Н. Стаховской. Недавно была обнаружена могила жены П.В. Изергина, руководившего детским санаторием «Бобровка», Юлии Карловны. На табличке едва читается текст. Утрачен памятник Е.Ф. Шидловской. Эти земли, бывшие виноградниками, отдал  в 1912 году городу под  православное кладбище вдовец Борис Александрович Бармамбетов (Телепчи).

В нижней части этого некрополя нашли последний приют: мэр Алупки Алексей Иванович Годлевский (1915-1992) с супругой  Годлевской Антониной Георгиевной (1913-1998). Недалеко от них лежат потомки художника-передвижника А.Н. Шильдера (1861- 1919) – Владимир Николаевич Орлов (1913-2009) и его сестра Татьяна Николаевна Орлова (1914-1998). Здесь же, в одной ограде с ними, жена Орлова Ирина Михайловна (1913-1996), происходившая из рода французских виноделов Боржо, работавших в Алупке, похороненных на старом церковном кладбище.

 

Старый Алупкинский некрополь упоминается в ряде документов по Воронцовскому майорату. На планах землемеры  подробно подсчитывали, что находится на удобных угодьях, а  что на неудобных, к последним относились  кладбища. Вот сведения на 1859 год: «под церковью и кладбищем» — 635 саженей.

В его юго-восточной части похоронены каменотесы Воронцовского дворца и их дети.    Надгробия – диабазовые колонны с надписью: «Господи, прими дух мой с миром».

По другую сторону лестницы могила младшего брата пионера Павлика Морозова, Романа Морозова (1927-1947), ушедшего добровольцем на фронт и умершего вскоре после войны от туберкулеза.

Художественное надгробие со скорбящей Богоматерью установлено на могиле Константина Илларионовича Корбэ (1845-1892). По сведениям исследователей, с этим семейством дружил Т.Г. Шевченко. Раньше памятник был белого цвета, не мраморный. с недавнего времени кто-то раскрасил одеяния богородицы в традиционные цвета. Неизвестные лица окрасили в синие, зеленые и розовые тона старинные кованные решетки и кресты.

Чёрного лабрадорита часовня без указания имени, но стараниями А.А. Галиченко уточнено — «иждивением Васяткиной». На одной из стен часовни сохранились данные выполнивших заказ: »Фабрика Каменный Брод. В.Корчакова Сивицкаго Радомысль Киевск. губ.».

Рядом находились могилы сестер (урожденных Телешовых), их в Алупке называли «Ганы», поскольку одна из них, Ольга Константиновна, вышла замуж за барона Гана. Они умерли в богадельне на даче «MERIEM« в годы Великой Отечественной войны.

Белый мраморный памятник Михаилу Алексеевичу Виц (ум.1902), он жертвовал денежные средства санаторию профессора А.А. Боброва.

Недалеко находится интересный образец чугунного литья (очевидно, Касли, Урал) – памятник с обозначениями трех популярных  символов: веры (крест), надежды (якорь), любви (сердце). На боковой стенке памятника  возглас: «Нелли!», здесь похоронена Е.И. Горбачева (1877-1899). Поверх чугуна неведомыми лицами нанесена розовая масляная краска.

На северо-восточной окраине некрополя простая невысокая ограда ‒ здесь могила известного художника-фотографа Василия Никандровича Сокорнова (1867-1946).

На той же стороне могила его более скромного коллеги фотографа Александра Николаевича Лутовинова (1885-1948). Сейчас над могилой стоит новый чугунный крест, установленный родственниками из Севастополя. В начале XX века в Алупке Лутовиновы (три сестры и брат) имели несколько домовладений.

На территории старого церковного кладбища в Алупке также находятся могилы профессоров: основателя санатория для детей больных костным туберкулезом А.А. Боброва (1850-1904), Котлярова Федора Митрофановича (1874-1942) и его жены, докторов медицины: П.М. Борисова (ум.1909), А.А. Вырубова (1841-1900), А.К. Морозова (1877-1918), врачей М.Ц. Эмигродской-Серпенской (1878-1912), В.Е. Антоненко (ум.1901 г. 29 лет). На одном из памятников лаконично (в старой орфографии) указано: доктор санатории Г.А. Масквин (1872-1903).

Возле могил А.А. Боброва и П.М.Борисова остатки фундамента  часовни Всех Скорбящих Радости, где одно время отпевали умерших. В начале XX века священник Николай Царенко и дьякон Никифор Макаренко служили в местной церкви Архангела Михаила.

Надгробие Борисова украшено резными каменными цветами, гирляндой обвивающей каменный крест, богатая ажурная ограда выкрашена в яркий синий цвет. Памятник профессору  А.А. Боброву выполнен из черного лабрадорита и представляет собой высокий, сужающийся к верху крест, сохранившийся барельеф выполнен в бетоне. Имена архитектора и скульптора пока остаются неизвестными. Похожая композиция присутствует в памятнике работы А.А. Хотяинцевой и А.С. Голубкиной, установленном в Новом Мисхоре в 1912 году на могиле Е.П. Радаковой.

Ниже могилы А.А. Боброва раньше находился памятник астроному А.П. Ганскому, занимавшемуся научными изысканиями на Ай-Петри. В 1906-м он вместе с Тихоновым определил полуденную линию (меридиан), и в память об этом на склоне горы установили глобус на каменном постаменте. Ганский неоднократно покорял Монблан и работал в высокогорной обсерватории. Учёный проводил исследования солнечной короны, был директором Симеизской (филиал Пулковской) обсерватории. Когда на Поликуровском холме создавался некрополь выдающихся деятелей, прах А.И. Ганского перенесли в Ялту.

Установлено подлинное место захоронения дочери замечательного писателя —  Мурочки Чуковской (1920-1931). Она лечилась в «Бобровке» у П.В. Изергина и Л.Н. Добролюбова. Несколько лет ухаживала за могилой Мурочки Александра Николаевна Ходалева, экономка у Чуковского в Алупке. После смерти А.Н. Ходалевой ухаживала за могилой бывшая жительница Алупки Н.Г. Рославлева, она же посадила юкку. Ее предки (Базилевичи) покоятся на кладбище в общей могиле.

До недавнего времени место могилы Мурочки считалось утерянным, ялтинская журналистка Майя Карабанова в 1990-м установила на одном из старых крестов в нижней части кладбища новую табличку. Но, если сверить это место с рисунком К.И. Чуковского, то видна ошибка – на рисунке ясно обозначена решетка-рабица за могилой (опоры ограждения сохранились до сих пор над церковью) и склон холма. К сожалению, подлинная могила Мурочки полуразрушена и находится в плачевном состоянии.

Ниже могилка другой девочки – Маруси Кайзер (1884-1885), не прожившей и года.

В западной части небольшой островок могил из черного лабрадорита ялтинской фабрики Фирис. Здесь покоятся поляки —  Софья-Ядвига  Петржиковская (1880-1911), ее  семья в центре Алупки арендовала дачу «Людмила». Недалеко могила студента Владимира Потемковского, прожившего 22 года (ум. 1905), памятник ему выполнялся фирмой Вернетта в  Одессе. Надгробие Краскевич (прожила 40 лет и умерла в мае 1904 года), текст тоже написан по-польски.

Неширокая аллея-лестница делит кладбище на две части. По одну сторону памятник в виде  диабазового куба, сброшенное навершие того же материала лежит рядом: здесь покоится англичанин, живший еще во время М.С. Воронцова. Текст :”Sacred to the memory  of William Sames — Dine who departed this life 8th November 1844’’, недалеко другое, тоже с английским текстом: ‘’In loving memory of Ellington Read Lax Born Newcastle 2nd Jany 1840  Died  Semeise 12 Augst. 1903’’.

По другую сторону  лестницы семейное захоронение французских виноделов Боржо. Ограда общая, памятники разнообразные, на двух из них с обратной стороны ниши, видимо,  для зажженных свечей. «Здесь покоится прах Лукьяна Петровича Боржо» (ум. 1886 на 57 году от рождения). Эпитафия гласит: «Погас ты рано, наш отец, Дорогой, в безмолвной борьбе с людской суетой страдал ты много…». Евгения Петровна Боржо (ум. 1896 на 66 году), на памятнике слова: «Со святыми упокой, Господи, душу дорогой незабвенной матери».

Чуть поодаль два памятника с надписью по-французски: младенцу Антону Россе (1886-1892) и Жаку Россе, умершему в Ялте в конце апреля 1912 года.  Семья имела в Ялте магазин колониальных товаров, а в Алупке им принадлежала гостиница «Франция» с 25 номерами. Услугами алупкинского ресторана Россе пользовались несколько лет туристы Крымского Горного клуба.

Рядом с лестницей могила подъесаула Александра Александровича Мешкова (1860-1895), умершего от туберкулеза.

На старом кладбище в Алупке сохранилась могила Сергея Владимировича  Постельникова (семья жены  профессора А.А. Боброва). Они много жертвовали средств на развитие санатория для детей. К сожалению, не установлено пока место могилы их друга Григория Дмитриевича Плечко, умершего в 1905 году.

Фамилии многих, погребенных на Алупкинском некрополе, известны по церковным записям, меньше ‒ по сохранившимся памятникам: Прокудин-Горский, Спассо-Кукотская, Ящерицына, Цеге фон Мантейфель, есть имена очень знаменитые — И.М. Мусин-Пушкин (ум. 1889), Елена Николаевна Штакеншнейдер (ум. 1874), А.Н. Милютина (ум. 1911). В списках погребенных упоминаются  представители семей бывших дачевладельцев и жителей Алупки: Алексеева, Веденмейер,  Померанцева, Радин, Стаховский, Функе. Некоторые имена требуют дальнейшего изучения, как, например, Ксения Ивановна Семижева (ум.1899), погребенная в имении князя Воронцова.

Похоронен на этом некрополе А.Г. Коренев, один из руководителей Алупкинского дворца-музея. Похоронен, умерший от голода в годы войны, инвалид детства и пациент «Бобровки», талантливый   учитель А.П. Головин, сын фабриканта. Их могилы не сохранились. Неизвестно место захоронения профессора-венеролога З.Я. Ельциной и художника-мариниста Л.Блинова.

Через дорогу от старого кладбища находилось особо почитаемое захоронение, текст на памятнике приводим по Чернопятову: «Здесь покоится Алупкинской ц. иеромонах Никандр, р.1818 нояб.14-го, + 1884 мая 9-го, прослужил в сем храме 26 л. 4 мес.». Недавно его останки перенесены к стенам храма, где он служил.

 

Сокращается пространство некрополя Нижнего Мисхора, находящегося ниже Респект холла. Некрополь сохранился, благодаря памятнику на могиле Елены Петровны Радаковой (1869-1910) – редкий образец мемориального надгробия в творчестве выдающегося скульптора А.С. Голубкиной (1864-1927). В начале XX века она приезжала в Крым, Ай-Петри называла «скульптурой». Мраморный лик Христа (в настоящее время изувеченный) имеет портретные черты доктора Кореизской земской больницы К.А. Михайлова (1872-1920). Он и его сын Константин похоронены здесь же рядом.

Имеются могилы и других врачей Кореизской больницы, среди них —  Александр Николаевич Варфоломеев (1869-1940) и Екатерина Александровна Пелопидас (ум..1930).

Недалеко – семейное захоронение: Теофил Федорович Гульченко (ум. 1885 на 78 году жизни), Анна Гульченко (ум. август 1866). Рядом похоронена дочь  — Анна Теофиловна Гульченко (умерла в 1878 году на 22 году жизни). На Мисхорском некрополе в ряд могилы семьи Гонта-Муляр. Некоторые из  сохранившихся здесь старых надгробий имеют общие черты: выполнены из массивного блока  серого камня с  рельефно вырезанным крестом.

В южной части кладбища на поваленной каменной колонне плохо сохранившийся текст: «Александра Васильевна Кудряшова, родилась 14 октября 1879 г. на 27 году жизни», слова эпитафии стерлись. Здесь же могила Лили Песоцкой (1928-1936), дочери одного из первых очень уважаемых южнобережных шоферов.

Из фамилий знатных, связанных родственными узами с семьей  князей Воронцовых – Ирина Васильевна Долгорукая (1879-1917), ее могила  восстановлена  по просьбе и на средства Марии Илларионовны Воронцовой-Дашковой, дочери погребенной.

Во время создания  Поликуровского мемориала, с  Мисхорского кладбища был перезахоронен прах Николая Васильевича Водовозова (1871-1896), соратника Ленина. Он умер в Вене, отпевали тело в Санкт-Петербурге, похоронили в Олеизе. Памятник на Поликуре сохранился, бронзовая накладка с портретом – нет.

 

Выше Мисхорского кладбища, на Севастопольской дороге, еще в позапрошлом веке установлен памятный знак с текстом: «Фонтанъ сей построенъ въ память 2го баталiона 40го Егерскаго полка, работавшего сiю дорогу». Напротив следующего (по Севастопольскому шоссе) фонтана сохранились остатки Вознесенской церкви, а за  поворотом – спуск к Кореизскому кладбищу.

По своей планировке оно напоминает Алупкинское. Много свежих могил, старые памятники, видимо, убираются. Ещё недавно можно было видеть несколько массивных диабазовых гробиков с вырезанными на них крестами, очевидно, младенцы умирали в Кореизской земской больнице, при которой находился родильный приют. Есть могилка и  особо чтимая  – здесь покоится сын философа Сергея Николаевича Булгакова (1871-1944)  Ивашечка. В одной ограде с ним  похоронен   под каменным саркофагом  Александр Иванович Деспот-Братошинский-Зенович (ум. 1895 на 67-м  году жизни), происходивший из рода византийских императоров. Он был кяхтинским градоначальником и другом И.Ф. Токмакова.

Других старинных надгробий в Кореизе немного. Среди них белое мраморное с венком цветов, вырезанных  в камне: Полина Бабичева, урожденная  Адамъян, скончалась 24 апреля 1890 г. на 23-м году жизни.

Другой памятник в виде небольшой капеллы с раскрытой книгой: «Здесь покоится прах Ефимьи Николаевны Шенаевой». Семья каменотесов Шанаевых (фамилия эта осетинская и писалась раньше несколько иначе) происходила из Владимирской губернии, в Алупке участвовали в строительстве Воронцовского дворца. В Кореизе, очевидно, покоится невестка каменотеса, продолжателя семейной профессии: выполненный из добротного серого камня, монумент смотрится хорошо даже спустя сто лет. Шенаева  скончалась 25-го мая 1908 на 44 году жизни.  Надпись гласит: «Дорогой жене и матери от мужа и детей».

Красивый каменный крест с пустым овалом в средокрестии выполнен в стиле модерн и установлен на могиле Александры Раззуликовой (19 окт.1901). Узкий  мраморный фигурный памятник – надгробие Марии Данилевич (ум. 1913).

 

Минут десять на автобусе – и уже Ливадийское кладбище. В первых числах апреля  1916-го года здесь похоронили Антона Ивановича Думбадзе, генерал-майора. На похоронах присутствовали представители знати: Фредерикс, Юсуповы, Воронцовы-Дашковы, Барятинский,  гимназисты и гимназистки города Ялты. От имени Общества Покровительства Животным, основанного покойным, выступала с речью  госпожа М.А. Волженинова. В конце церемонии был дан ружейный салют, — так писали в газете. Могила не сохранилась, но вспоминают о генерале  до сих пор.

Но вскоре настало другое время и теперь окружение у царского сановника совсем другое. Здесь покоится: «Главный врач Крестьянского курорта Ливадия Борис Константинович Бондарев (член ВКП (б). Скончался 29/XII 1928 г.

Знай, что на смену тебе

Идет новая рать работников,

Борющихся за оздоровление трудящихся.

Отделение Государственных Курортов Южного берега Крыма».

Рядом: Семен Аронович Штейнлухт (1895-1937). Напротив: Пурхала Ян Иосифович (1872-1933) и Пурхала Анна Севериновна (1878-1943). Стоят каменные кубы и обелиски надгробий, многие из них старые, но с новыми именами.

Похоронены генерал-майор Гапоненко Илья Павлович (1900-1951), Олейник Александр Иванович (1904-1947). Есть и попроще: Женя Лопардэ Сеглин (1895-1932), «Беляев Николай Александрович, научный работник, сконч. 1935». Очень ухожена у  входа на кладбище могила полковника Логинова Николая Васильевича (1899-1947) — «от дочери и внуков». Среди монументов, переделанных под новых героев, снова встречаются произведения ялтинской фирмы Фирис. Интересен многофигурный черный памятник, под ним покоится гвардии генерал-лейтенант Селиванов Алексей Гордеевич (1900-1949). Старый памятник в виде черного обелиска установлен на могиле двух братьев: Рыбаков Сергей Семенович (1922-1942), «погиб за Родину» и Рыбаков Эрик Семенович (1930-1947). Есть скромные могилы военного периода, например, Купцевич: Людмила  (1926-1944) и Игорь (1929-1944).

Привлекает внимание высокий обелиск-пирамида в ограде стиля модерн, надпись гласит: Лукомский Петр Ильич (1892-1935), член партии с 1917 года, награжден тремя Орденами Красного Знамени. Его соратник Фомин Митрофан Петрович (1899-1936), член ВКП (б) с 1917 г. Есть памятник и более молодому партийцу – члену ВКП (б) с 1926 года – Апресан Андро Захарович  (1905-1937). В хорошем состоянии содержится могила с текстом:  Киборт Юзеф Станиславович (1894-1937), член ВКП (б) с марта 1917 года, особо отмечено –«почетный чекист». Штурмовал Перекоп в ноябре 1920-го года, в мирное время возглавлял санаторий в Ливадии.

Редкость – старое надгробие со словами, очевидно, на иврите: Аарон Юфудович Сары, скончался 7 апреля 1898 года. Недалеко другое надгробие: «Дорогому мужу, отцу и дедушке. Яков Лейзерович Фехтман, скончался 17 февраля 1909 года». На «реверсе» памятника начатый текст другим шрифтом с первым словом: »Сима».

Несколько могил врачей санатория: Мария Исаевна Фель (1908-1938), Владимир Осипович Розенберг (сконч. 1929 г.).

Узкие лестницы кладбища ведут вглубь под густую сень кипарисов,  старые памятники посещаются, о чем говорят горы современного мусора, образующие небольшие разноцветные островки, цветов живых здесь нет.

 

Несколько отдаленное от Ялты Никитское кладбище содержится, наоборот, в хорошем состоянии, правда, старая документация не сохранилась. Сразу же за калиткой в фигурной ограде, опоясывающей владения сада, могила ученого, члена Парижской Национальной Академии Ивана Петровича Блондена (1826-1900). Многофигурная мраморная капелла с лицевой стороны украшена  мраморной лавровой гирляндой, на задней стене сооружения помещена эпитафия:

Покойся, друг мой незабвенный.

Покойся, мирным сном. Молись.

Молись Ему, Творцу Вселенной,

Чтоб души наши там слились.

Где ни коварства, ни обмана,

А правда Божия царит,

Где Бог тебя за все страданья

Блаженством вечным наградит.

Около памятника сохранившееся небольшое надгробие Валентина Блондена, скончавшегося в 1907 году.

Есть памятники  представителям разных национальностей: гречанке Парфене Николаевне Зуериди (1890-1916). В одной ограде с  Лидией Егоровной Саломон (сконч. в 1909 г.в возрасте 85 лет), не упомянута в «Некрополе» Чернопятова, памятник турецко-подданному Панаиоту Михайловичу. Может быть, фамилия была Панаиоти – раньше его однофамильцев на старом Алупкинскуом кладбище имелось несколько, родился в 1834 году, год смерти неразличим.

Интерес представляет надгробие в виде бетонного сердца, окрашенного в кирпичный цвет с надписью на английском языке, но относящееся к советскому периоду: «Sophie Orazic. Born.  May ..1919…Died.  Jun. 21. 1935». Кто была эта шестнадцатилетняя София, местные жители уже и не помнят.

Памятник под развевающимся Георгиевским знаменем заботливо ухожен, здесь под высоким каменным обелиском похоронены павшие при освобождении Никиты солдаты Красной Армии.

На Никитском кладбище похоронены многие ученые, работавшие в Никитском ботаническом саду и в «Магараче». Памятник Феофилу Климентьевичу Калайде (1864-1942), на табличке обозначено: »Главный садовник и директор Никитского ботанического сада». Известные исследователи М.А. Земляниченко и Н.Н. Калинин сообщают о том,  что ученый начал свою научную деятельность в конце XIX века и ввел  в культуру новые виды и сорта растений. Он же создал  Приморский парк на южной оконечности Никитского сада и его заслуги были отмечены золотой медалью  на Первой выставке растениеводства в Гаграх  (1903). Он же руководил Садом в тяжелые годы Гражданской войны и вплоть до 1928-го года.

Недалеко семейное захоронение, на серых мраморных табличках с сохранением старой орфографии, высечено: Мария Антоновна Охременко (1860-1921) и Сергей Федорович Охременко (1859-1925). В книге  Н.М. и Н.А. Гурьяновых «Памятники Ялты»  сказано: «Основоположником науки о вине стал первый химик-винодел, основатель энохимической лаборатории «Магарача» Александр Егорович Саломон. Он вместе с Сергеем Федоровичем Охременко – главным виноделом «Магарача», преподавателем училища и высших курсов виноделия – создал технологию десертных вин методом спиртования».

 

А через трассу, в районе Джемиета, над виноградниками гурзуфского совхоза, находится, все более зарастающее лесом, старое кладбище. Здесь, среди нескольких сохранившихся могил, возвышается высокий надгробный крест молочно-белого мрамора на массивном каменном цоколе. Под  ним покоится видный ученый —  Александр Егорович Саломон (род. 29 дек. 1842. Скон 20 июня 1904 г.). Четко читается высеченная на камне фраза из «Отче наш»: »Да будет воля Твоя!». Многочисленные сколы на кресте от ударов молотка свидетельствуют о неоднократных попытках уничтожить памятник.

 

Но вернемся вновь к старому кладбищу в Никите, где старинных захоронений имеется несколько. Мраморное надгробие в виде стилизованной капеллы установлено на могиле Екатерины Дойбан (1870-1890), рядом похоронен Berthe Beandin (Бертье Бенден), родившийся в 1889 году и умерший на 23 или 25 году жизни. Серый фигурный памятник, увенчанный крестом, принадлежит Владимиру Гавриловичу Ломакину (1858-1913). На сером массивном камне высечено: «Борис Николаевич Книпович. Родился …1890. Погиб в море 26 июля 1924 г.».

Есть едва читаемые таблички, например: Скалубо, Кассиния Василина (1896-1925). В Никите похоронены: Нина Федоровна Рихтер (1913-1946), Анатолий Анатольевич Обер (1874-1900), Кричевская Вера Кузьминична (1912-1964), Дмитрий Протасеня Арендт (1936-1962).

 

Над местностью Джемиет, выше Никиты, остатки старого, уже упоминавшегося, кладбища, бывшего Массандровского. Сохранившихся могил чуть меньше пятнадцати. Именно здесь похоронен ученый-винодел А.Е. Саломон. Есть очень старые надгробные плиты с едва различимыми надписями: «Здесь похоронено тело девицы Елизаветы Гудон» (Гудиънъ?), умершей на 33-м году жизни в январе 1843 года.  Недалеко могила с текстом: PASCAL GASOO Etdecdele 4 mars 1840 Acede 80 ans.  Памятник Емельяну Петровичу Лесенко, скончался 16 июня 1908 года, «дорогому товарищу от сослуживцев». Причем, эта  же фраза повторяется и  на другой плите с совершенно стершимся текстом. Можно предположить, что ставили такие памятники людям одиноким, не имевшим семьи. Два креста с табличками советского периода: Колониненкова Софья Игнатьевна (1869-1945) и Харченко Дмитрий Иванович (1863-1917). По воспоминаниям местных жителей, был на территории старого кладбища памятник  Сологубу, а на пригорке под кипарисами, окруженное цепями, стояло роскошное мраморное надгробие шестнадцатилетней Екатерине, со строками размышлений из ее дневника, выбитыми золотом по мрамору.

Прикрытый зарослями самшита, сохранился в хорошем состоянии памятник юноше: »Ученик 7 класса Пятигорской гимназии, священника Массандры Василий Матвеевич Богославский. Внезапно скончался в Пятигорске 27 сентября 1903 года на 19 году от рождения. От родителей, братьев, сестер дорогому сыну и брату. Вася, прости». Позже, в начале 1920-х погибнут и другие представители этой семьи.

 

В Ялте, наряду с Поликуровским холмом и бывшим Ауткинским, имелись раньше и захоронения в семейных усыпальницах при церквях. Например, в Армянской церкви, строившейся в 1909-1917-е годы на средства нефтепромышленника Погоса Тер-Гукасяна, похоронены его дочь, а позже двое сыновей. Ялтинская газета за 1913 год сообщала: «Отпевание проводил приехавший армянский епископ и местное армянское духовенство 22 сентября. Присутствовали убитые горем П.О. Гукасов и дядя усопших».

 

Небольшое количество монашек в начале прошлого века жило при Ауткинском погосте. Там же находились часовня и колодец, в настоящее время не сохранившиеся. Здесь теперь разбит сквер имени партийца  Н.Н. Батурина (Замятин, 1877-1927), похороненного на Ливадрийском кладбище.

По воспоминаниям местных жителей,  многие памятники имели художественную ценность: фигура погибшего в водовороте волны юноши, бюст в летном шлеме героя  Первой мировой войны. Например, в 1915-м газета сообщала: »В Ялте получено не оставляющее сомнений сообщение, что при ст. Жмеринка, 21 июля, во время пробного испытания нового аэроплана, трагически погиб, упав с аппаратом, военный летчик прапорщик Харитон Спиридонович Харитопуло».

Родные Х.С. Харитопуло обратились по телеграфу к военному начальству с просьбой о перевезении его праха для погребения в Ялте».

На бывшем Ауткинском кладбище есть могила летчиков: сооружение, напоминающее греческий портик, но всего лишь с двумя колоннами на высоком цоколе.

На Ауткинском кладбище находилась раньше могила представителя разветвленного семейства Говалло — греков, приглашенных в Крым еще при Екатерине II. Они были садовниками и мореходами, владельцами небольших каботажных пароходов, курсировавших по побережью. Их потомки (некоторые из них сохранили фамилию   Говалло) живут в Ялте и Симеизе.

Имелись на территории кладбища и семейные склепы знатных фамилий, в том числе Трубецких. Были склепы в Гурзуфе и в Симеизе.

 

На Поликуровском холме в Ялте мемориальное кладбище начали создавать еще в 1967 году. Оно образовалось на месте бывшего Иоанно-Златоустовского кладбища.

Известно, что там, под сенью кипарисов, покоится прах многих выдающихся людей. Музыканты – Н.Н. Амани, В.С. Калинников, певица Е.К. Мравина. Художник Ф.А. Васильев, астроном А.П. Ганский, поэты С.В. Руданский и Е.М. Григорук, архитектор К.И. Эшлиман. Писатель С.А. Найденов, ученый-металлург Д.К. Чернов, знаменитый врач В.Н. Дмитриев и его коллега, основоположник науки о планеризме Н.А. Арендт, а также кинопромышленник А.А. Ханжонков. Первоначально на этом холме был похоронен великий актер С.М. Щепкин. Перенесен на Поликур и прах поэта и публициста Мачтета, ранее находившийся на Ауткинском погосте.

Конечно, надо что-то делать с нашим историческим достоянием, с нашими некрополями, пока они окончательно не разрушились. Можно вспомнить прекрасный опыт австрийцев, с удовольствием посещающих всем семейством Центральное кладбище Вены и безупречно внимательно относящихся к памятникам солдатам-освободителям Красной Армии.  Может, нам стоит всех похороненных в Крыму, вспомнить поименно, составив свои «списки» и «картотеки», как это было сто лет назад? Как точно заметил исследователь А.П.Николаев: «< …>, поскольку сегодня, когда исчезло немало мест захоронения наших предков, это едва ли не единственная возможность зафиксировать факт их пребывания на земле».

Автор фотографий Алупкинского некрополя Дмитренко В.Н.

Ковалевская Н.А., искусствовед, старший научный сотрудник музея АДПМЗ

Рубрики: Новости, Рубрики