Баннер: Правительство Республики Крым Баннер: Министерство культуры Республики Крым Баннер: Минкультуры России Баннер: Культура.РФ Баннер: «Культура. Гранты России» Баннер: Карта гостя Крыма и Севастополя Баннер: Памятные  даты  военной  истории  Отечества

Ирина Плужник, зав. экспозиционным отделом Массандровского филиала КРУ «АДПМЗ»

События жестокого ХХ столетия уничтожили многие храмы Массандровского имения, утрачены сведения об  их священнослужителях. Однако в фондах Государственного архива РК удалось найти некоторые документы о протоиерее Матвее Павловиче Богословском, который с марта 1898 г. был последним настоятелем церкви  Иоанна Предтечи в удельном имении «Массандра».
1-158
Церковь Иоанна Предтечи в Верхней Массандре (архитектор Филипп Эльсон). Фото 80-х г.г.  XIX в.
1355860252_verhnyaya-massandra.-svyatoy-istochnik.-foto-l.-sredina.-iz-fondov-yaogilm
Церковный источник возле храма Иоанна Предтечи в Верхней Массандре
0006
Дуб-звонница возле церкви Иоанна Предтечи в Верхней Массандре. 80-е годы XIX в.
В имении Массандра, находившемся в ведении Главного Управления Уделов при Министерстве Императорского двора, находились несколько церквей: Церковь Усекновения главы Иоанна Предтечи, с самой древней историей, в основу воссоздания  которой был положен проект архитектора Филиппа Эльсона, располагавшаяся примерно в 150 м от Массандровского дворца. В 1890-х гг. по заказу Удельного ведомства для рабочих Массандровского имения архитектор П.К. Теребенев разработал проект и осуществил строительство церкви-школы Св. Николая (Чумазин Е. В, Иванов Ю. М..Храмы Ялты. Краткий справочник. Ялта, 1998; С.62). В 1902 г. на территории «Санатории в память Императора Александра III» была построена небольшая православная церковь по проекту Оскара Эмильевича Вегенера, однокупольная, с одним молитвенным залом.  В 1916 г. при «Санатории для чинов Флота» в Нижней Массандре по проекту архитектора  В.Н. Максимова  была возведена церковь в древнерусском стиле во имя св. Николая Чудотворца, ныне ул. Дражинского.
В Государственном архиве Крыма (г. Симферополь) в фонде Ливадийско-Массандровского Удельного Управления, сохранился послужной список священнослужителя, датированный 1913 г. Он был составлен для Таврической Духовной Консистории, собиравшей сведения о священно-церковно-служителях и их семействах, церковных старостах, а также вдовах и сиротах, подведомственных церкви. Приведенный список-анкета  далеко не полный, с некоторыми хронологическими расхождениями,  тем не менее, дает канву жизни и служения протоиерея Матвея  Богословского.
Матвей Павлович Богословский,  «происходивший из духовного звания», родился в 1860 г. в семье причетника, вероятно, в Харьковской губернии. В 23 года Матвей Павлович окончил курс Харьковской духовной семинарии. 15 июня 1883 г. Богословский поступил на должность учителя в земскую Старо-Морчанскую школу Валковского уезда Харьковской губернии. 22 июля 1884 г. сочетался браком с девицей Антониной Адриановной, 1868 года рождения.  6 августа 1884 г. был рукоположен в чин священника церкви святителя Николая слободы Каменка Купянского уезда Харьковской губернии.
24 января 1886 г. Матвей Богословский по прошению был переведен в село Уды Харьковского уезда в церковь Рождества Богородицы. Одновременно Матвей Павлович  два года законоучительствовал в Каменском земском училище Купянского уезда, с августа 1886 г. по июль 1894 г. – в Удянском земском училище Харьковского уезда. Село Уды обязано ему открытием двух церковно-приходских школ (Удянской и Окопской), в которых Богословский  пять лет  был и заведующим, и законоучителем – с сентября 1893 г. по март 1898 г.
Матвей Павлович был отцом достаточно большого семейства, имевший двух дочерей – Евгению (1886 г.р.) и Екатерину (1903 г.р.) и четырех сыновей – Владимира (1888 г.р.) – студента  военно-медицинской академии, Николая (1892 г.р) – студента Одесского университета; Александра (1895 г.р.),  Алексея (1897 г.р.) – гимназиста 6-го класса. (ГА РК Ф. 78, оп. 2, ед. хр. .95, л. 3-4).
В 1903 г. семья Богословских пережила горькую потерю: на девятнадцатом году жизни внезапно скончался сын Василий,  ученик Пятигорской гимназии. До сих пор на старом заброшенном Массандровском кладбище,  в числе немногих уцелевших надгробий, стоит монолитный памятник из диорита с посмертной эпитафией  Василию от родителей, братьев, сестер. Какая трагедия произошла с Василием Богословским в далеком от Массандры Пятигорске – пока неизвестно, однако о памятнике сына Массандровского священника есть упоминание в книге В. Чернопятова «Некрополь Крымского полуострова» (1910).
С 1898 г. в жизни Матвея Богословского начинается новый период. По ходатайству управляющего удельным имением «Массандра» М.П. Шелухина   священник Богословский определен  епископом  Таврическим Михаилом  настоятелем Иоанно-Предтеченской церкви в Верхней Массандре. Помимо служения Матвей Павлович на Южном берегу продолжил преподавательскую стезю: обучал детей в четырех начальных училищах: Массандровском удельном начальном училище, с 1906 г. – в одноклассном училище удельного имения «Ай-Даниль». С 1901 г.  настоятель читал Закон Божий в земском Ялтинском училище, с 1912 г. – в Пушкинском начальном училище г. Ялты. (ГА  РК Ф. 78, там же).
От Главного Управления Уделов отцу Матвею, как и всем учителям, было определено жалованье – 360 руб. в год. Супруга священника, Антонина Адриановна, в Массандровском начальном училище безвозмездно обучала детей рукоделию («занятия после классов»). В училище с 1913 г. принимались дети не только рабочих и служащих имения, но также из лесничества, шоссейной казармы, соседних дач. (Там же, Ф. 78, оп. 1, ед. хр. 70, л . 270).
Попасть на службу в удельные имения, как и для рабочих и служащих, так и для священников, на «штатную» должность было большой удачей. Например, жалованье настоятеля церкви Иоанна Предтечи, Матвея Павловича Богословского, составляло в 1913 г. 1200 р. в год. Кроме этого выплачивались наградные деньги (100 руб.), к этому добавлялись бесплатное освещение и отопление, квартира за счет Удельного ведомства.
Служение в Массандровском имении, по-видимому, у отца Матвея складывалась удачно. 10 января 1901г. он был отмечен священническим «наперсным золотым крестом из Кабинета Его Величества», а 6 мая 1901 г., в день рождения Государя Императора, награжден камилавкой (цилиндрический головной убор фиолетового цвета, жалуемый православным священникам (белому духовенству) как знак отличия, почетная награда – И.П.). Спустя 7 лет, 6 мая 1908 г.,  вновь последовала награда – орден Святой Анны 3-й степени. В 1912 г. Матвей Богословский был возведен в сан протоиерея за многолетнее  беспорочное священническое служение. (Ф. 78, оп. 2, ед. хр. 95, л. 3,4).
После знакомства с письмами-ходатайствами протоиерея на имя Начальника Ливадийско-Массандровского управления Качалова В. Н., сложилось впечатление об этом священнике как о человеке упорном, стремящимся добиваться поставленной цели в жизненно важных вопросах. Матвей Павлович в 1914 году имел на иждивении супругу, трех сыновей-студентов, дочь Екатерину – гимназистку. Вполне объяснимы его прошения начальству Уделов то о награждении, то о повышении жалованья.
В формулярном списке Матвея Богословского за май 1914 г., перечисляются награды, полученные им в 1913 г.
21 февраля 1913 г.  протоиерею «по высочайшему повелению было предоставлено право ношения на груди, в память 300-летия Царствования Дома Романовых… бронзовой медали на ленте из государственных цветов».  Вторая  награда М. Богословского последовала 20 августа 1913 г.: «на выдачу служащим удельного ведомства по случаю особо благоприятного заключения отчета 1912 г., в виде исключительной Монаршей милости удостоен выдачи не в зачет получаемого четырехмесячного оклада (400р.)». (Ф. 78, оп. 2, ед. хр. 95, л. 40).
Листы с перечисленными награждениями Матвей Павлович приложит к письму на имя Управляющего Ливадийско-Массандровским удельным управлением, зарегистрированным в конторе Управления 9 сентября 1914 г. за № 1639, о представлении его к очередной награде: «1 августа 1914 г. исполнилось 30 лет служения в священническом сане. Очень хотелось бы отметить это долголетие очередной наградой Анной Второй степени. Почти столько же лет состою в обязанности законоучителя по школам, за какой труд не был отдельно представлен к награде. Последняя награда была дана мне 1912 году…  имею честь просить Ваше Превосходительство представить меня к очередной награде, чем дадите мне некоторый подъем моим силам для деятельности в шестом десятке моих лет. По моим летам, возрасту и службы – сравнительно с высшими наградами молодых пастырей в Ялтинском округе, полученный мной… Анны Второй степени на 31 году службы будет вполне нормальным представлением. 1914 г. 6 сентября». (Авторский текст, орфография документа сохранены – И. П.). (Ф. 78, оп. 2, ед. хр. 95, л. 19).
Орденом Святой Анны Первой – Второй Степени в Российской Империи с 1847 г. награждались лица за беспорочную  12-летнюю службу в одной должности. М. П. Богословский, вероятно, уставший ждать очередной награды, вынужден был лично напомнить об этом управляющему. Однако шел уже  сентябрь 1914 г., второй месяц Первой Мировой войны. Крым неуклонно  ощущал военные тяготы. С 1914 г. полуостров начал снабжение продовольствием Кавказский фронт, в Ялту потянулись первые беженцы из западных губерний, в городе  разворачивались первые госпитали для раненых.  В  архивном деле нет  информации о награждении орденом Св. Анны Второй степени священника Богословского. Однако сохранился черновой вариант представления Управляющего В.Н. Качалова на имя Епископа Таврического Димитрия от 13сентября 1913 г., вот строки из него: «Желая отметить столь долговременную и полезную службу о. Матвея Богословского очередной наградой к празднику Св. Пасхи 1915г. – к Ордену св. Анны Второй степени… позволяю себе испросить благословение вашего Преосвященства на исходатайствование означенной награды». (Там же, л. 21).
Фамилия Богословских будет встречаться  в выписках из ведомостей на награждение служащих удельных имений к Пасхе за 1915, 1917 гг. Денежные награды с учетом военного времени и начавшейся инфляции для работников имения, не занятых в производстве вина, были небольшими.  Отец Матвей, наряду с урядниками, получил 40 руб. (Ф. 78, оп .2, ед . хр. 95,  л. 23).
В 1917 г. к празднику Рождества Христова супруга протоиерея Антонина Богословская, учительница рукоделия, служащая  в имении с октября 1898 г., получит только  10 руб.
В конце 1916 г.  имение «Массандра» в полной мере ощутила экономический кризис. Основные продукты питания распределялись по строгим нормам через продовольственные комитеты и распределительный отдел Управы. Рабочим и служащим  были выданы продуктовые карточки, ежемесячно сверялись и составлялись списки всех работников. Постепенно  Удельное Управление  ввело запрет на продажу молочной продукции за пределы имения. Начались массовые призывы в действующую армию, острая нехватка рабочих рук.
Служащие имения  были более защищены от галопирующей инфляции, нехватки продуктов по сравнению с рядовыми обывателями, т.к. могли приобретать основные товары по фиксированным ценам.
Однако  12 ноября 1916 г. Матвей Богословский вновь письменно обращается к Начальнику Ливадийско-Массандровского  Управления с просьбой «…об уравнении по обеспечению со священниками Ливадии и Ореанды, которые получают 150 руб. в месяц.», подчеркивая, что «..жизнь и деятельность (священников Ливадии, Ореанды и Массандры и Ай-Даниля –И. П.) протекает в одинаковых условиях, с той лишь разницей, что я обслуживаю 2 имения (Массандру и Ай-Даниль). …Если же это уравнение в содержании не может быть мне явлено, то я всепокорнейшее прошу… установления пропорционального отношения между месячным содержанием Массандровского священника по подобию… месячного содержания священников Ливадии и Ореанды с содержанием их псаломщиков… Священник против своего псаломщика получает в 2, 4 раза больше (150р.:62 р. 50 к.=2,4). Священнику же Массандры определено месячное содержание против псаломщика только в 2 раза больше (100:50=2)».
Не будем упрекать отца Матвея в излишней педантичности и напористости. В 1916 г. ему было уже под шестьдесят, он все более ощущал «давление жизни», а священническое служение в условиях военного времени требовало все больше сил и времени, доходы же, увы, не росли. Как жил с семьей Богословский в первые годы войны, видно из первой части его письма к управляющему. «По должности священника я получаю 100 р. в месяц. Жизнь за время настоящей страшной… (войны – И. П.) так ушла по дороговизне вперед, что такое содержание равносильно тому, если бы я жил до войны на 30 р. в месяц. Правда, долг патриотизма обязывает каждого из нас потесниться. Но это потеснение,  в виду длительности войны принимает характер крайней нужды. За два года войны я имею возможность таким месячным содержанием окупить только стол и то с большим ограничением. Что же касается одежды, обуви и прочего, я лишен возможности справлять для себя и семьи. Думаю, это общеизвестное явление, для иллюстрации которого достаточно таких ярких примеров: то пальто, которое для дочери, гимназистки, оплачивалось до войны в 20-25 р., теперь стоит 120-150 р., те ботинки, которые стоили 10-12 р., теперь стоят 25-30 р. (о «таксе» приходится молчать). Священнические одежды (верхние и нижние), стоившие до войны 60-70 р., теперь такого качества стоят до 200 р. К дамским костюмам «нет доступа». Видимо, что при такой жизненной расценке, приходится довольствоваться и ходить во всем старом, заплатанном и в одежде, и в обуви и в остальном. Прислуга, которая шла до войны в наем 8 р. (в месяц – на выбор), теперь оплачивается 20 р. и дороже. Прибавить ко всему этому воспитание детей,- и начинаешь выбиваться из сил». (Текст документа и орфография сохранены – И. П.). (Ф. 78, оп. 2, ед. хр. 95, л. 24).
К сожалению, и просьба О. Матвея, и ходатайство управляющего Ливадийско-Массандровскими удельными имениями Юрия Леонидовича Львова об увеличении содержания протоиерею Богословскому до 1440 р. в год было отклонено в Главном управлении при Министерстве Императорского двора и Уделов в Петрограде. Господин Львов счел доводы Матвея Павловича малоубедительными, а ссылку на священников Ливадии и Ореанды (1800 р. жалованья в год) не совсем корректной (духовенство Ливадии и Ореанды числилось по придворному ведомству, а церкви Массандры относились к Уделам), хотя и направил рапорт в Главное Управление Уделов. (Там же, л. 26, 27).
Следующий небольшой блок документов о протоиерее Богословском относится к июню–июлю 1918 г., времени господства на полуострове  германских оккупантов. 7 июня 1918 г. О. Матвей письменно обращается к начальнику Управления национальными сельскохозяйственными предприятиями в Крыму с просьбой о выдаче жалованья за март-апрель  «…из расчета жалованья за февраль-март» (1918 г.- И. П.). Судя по тексту письма, отец Матвей смог благополучно пережить период «первого большевизма», более того, общее собрание Союза рабочих и служащих, вердикт которого в то время в национальных имениях был решающим, обязало его продолжать службу при Массандровской церкви. Авторитет священнослужителей в тот период был все еще высок, аресты священников были исключением. Строки из документа в архивном деле № 95- красноречивое свидетельство доброго и уважительного отношения к протоиерею рабочих имения. Богословский, помимо священнослужения, обучил грамоте в начальных училищах имений Массандры и Ай-Даниля за двадцать лет не одно поколение рабочих. На документе слева, в углу – резолюция начальника Управления от 12 июня 1918г.: «Ходатайствую… об увеличении оклада… при предоставлении сметы». (Ф. 78, оп. 2, ед. хр.  95, л. 28).
Однако при большевиках в январе – апреле 1918 г. семья Богословских потеряла часть своего жилья. Еще в одном письме на имя управляющего от 18 июля 1918 г. О. Матвей просит «…оставить мою квартиру в том размере,… каким я пользовался до большевистского правления».  (Там же, л. 29).
С приходом новой власти большевиков в имении в конце января 1918 г. остро встал «квартирный вопрос». Сразу же после объявления удельных имений национальной собственностью в них повсеместно создавались квартирные комиссии, распределявшие жилые метры «по собственному усмотрению с соблюдением  принципа равномерности». (Ф. 78, оп. 1, ед. хр. 417, л. 81). Видимо, члены комиссии посчитали площадь квартиры Богословских чрезмерной и поделили ее на две семьи, подселив еще семейство садовника Гуфа. Летом 1918 г. из армии возвратились сыновья священника, из-за чего Матвею Павловичу приходилось терпеть бытовые неудобства, размещаясь на ночлег на балконе, через который постоянно проходили «соквартиранты» Гуфы. Управляющий  имениями уже на следующий день, 19 июля 1918 г. рассмотрел прошение священника, наложив резолюцию: «Иметь в виду при распределении квартир. Квартира о. Богословского должна быть восстановлена в прежнем размере». (Ф. 78, оп. 2, ед. хр. 95, л. 29).
В период «второго большевизма» (апрель-июнь 1919 г.), когда Крым непродолжительно вошел в состав Крымской советской социалистической республики, о. Матвей все-таки покидал Массандру, скорее всего, вынужденно. В документах ГА РК встретилась копия распоряжения Управляющего национальными имениями от 7 мая 1919 г. В ней шла речь о комиссии из состава служащих имения, которая обследовала квартиру протоиерея, выясняя, какие именно вещи священника составляют его личную собственность. Вещи Богословского предписывалось опечатать и сдать под расписку на хранение в магазин имения, а иконы передать в Массандровскую церковь. (Ф. 78, оп.1, ед хр. 419, л. 182).
Есть в деле еще одно прошение Богословского в Управление Государственных Ливадийско-Массандровских имений о выдаче удостоверения в том, что  Матвей Павлович Богословский состоял в «штатной должности» с 1894 г. по настоящее время -17 января 1920 г.» действительности – с марта 1898 г. – И. П.).  (Там же, л. 33).
Последняя информация о Матвее Богословском в исследованных делах фонда № 78 датирована 8 мая 1920 г. Священник обращался с прошением в Ливадийско-Массандровское Управление об отпуске  с 11 мая по 16 мая по семейным обстоятельствам. (Там же, л. 35). Как сложилась дальнейшая судьба протоиерея, человека к тому времени уже немолодого, можно только предполагать.
Одним из последних распоряжений по Управлению Государственными имениями ЮБК, через 10 дней после приказа генерала Врангеля о начале эвакуации через морские порты полуострова, был приказ № 44-4161 от 30 октября 1920 г. за подписью управляющего, действительного статского советника Константина Карпова: «Ввиду чрезвычайных обстоятельств, приказываю: всем эвакуирующимся служащим вверенных мне Государственных имений выдать полный двухмесячный оклад содержания по занимаемым  должностям». (Ф. 78, оп. 1, ед. хр. 321, л. 191). Хочется верить, что протоиерей Богословский вместе с близкими воспользовался требованием приказа и успел эвакуироваться, избежав тем самым красного террора, последующих репрессий в отношении православных священников. Идея большевиков уничтожения непролетарских сословий затронула и духовенство.  И все-таки, не желая бросать открытый вызов населению, многочисленным прихожанам, священников до поры не трогали, арестовывали членов их семей.
В книге А. Галиченко, Л. Абраменко «Под сенью Ай-Петри» авторы пишут об убийстве сразу двух младших сыновей отца Матвея. Александра, 1895 г.р., расстреляют одним из первых в Багреевке. Заполняя анкету, он рассказал, что является уроженцем Ялты и выпускником ее гимназии. Октябрьская революция застала его в Иркутске. Дважды был ранен. На вопрос, какие цели были, участвуя в армии Врангеля, он ответил, что защищал правительство Врангеля. Самый младший из братьев, Алексей, 1897 г.р., в прошлом прапорщик, расстрелян 5 февраля 1921 г. в Севастополе.
За долгие десятилетия советское государство пыталось навязать своим гражданам «принудительное единство мысли», убрать из жизни религиозную практику и обрядность  – не получилось, ибо это – часть нашей культурной традиции. В верхней Массандре, недалеко от Массандровского дворца Александра Ш, стоят руины некогда известнейшего храма Южнобережья – церкви И. Предтечи, в которой двадцать лет служил священник удельного имения «Массандра» Матвей Богословский.
Хочется верить, что несмотря на межведомственные разногласия (храм находится на территории государственной дачи, режимного спец. объекта), материальные трудности восстановления здания, мы все-таки в обозримом будущем увидим восстановленную церковь, имеющую многовековую историю. Возможно, историки и краеведы возвратят из небытия имена священнослужителей храма, одним из которых в трудные первые десятилетия двадцатого столетия был протоиерей Матвей Павлович Богословский, которому по воле Божьей выпало стать его последним настоятелем.