Баннер: Правительство Республики Крым Баннер: Министерство культуры Республики Крым Баннер: Минкультуры России Баннер: Культура.РФ Баннер: «Культура. Гранты России» Баннер: Карта гостя Крыма и Севастополя Баннер: Памятные  даты  военной  истории  Отечества

Надежда Ковалевская, старший научный сотрудник КРУ «АДПМЗ»
Исследуя прошлое родного края, встречаясь на протяжении многих лет с местными жителями, невольно узнаешь какие-либо новые истории. Об одной из недавних находок и будет мой рассказ, а поскольку он пока не имеет конца, то, очевидно, мое расследование принесет какую-либо пользу, и могут найтись потомки нашей героини.
Летом 2011-го года состоялась моя встреча с потомками старых жителей Алупки, происходившими из рода местных небогатых предпринимателей. Глава их семьи, уроженец Орловской губернии Пармен Пафнутьевич Ачкасов, в первые десятилетия XX века содержал магазины в Симеизе и Алупке, сам привозил рыбу и окорока. Качество припасов было всегда наисвежайшее – дело свое любил. Имел жену и детей, работавших вместе с ним.

Теперь мы расскажем о другом семействе. Далеко от Крыма, в Молдавии работал плотником у помещика Степан Нарцызов.  Молодой и красивый, он полюбил жену своего помещика, Марию Архиповну Иванову и она тоже полюбила его. Молодые бежали, чтобы спасти свою любовь. Их искали, но влюбленным удалось скрыться в Кореизе. По словам их правнука, В.М. Ачкасова, отчаявшиеся беглецы бросились в ноги священнику и он их обвенчал в Кореизской церкви. Он поставил только одно условие: девочки должны носить фамилию отца — Нарцызовы, а мальчики — фамилию матери. В браке родилось несколько дочерей. Одна из них Евдокия
(Дуня) работала белошвейкой у Воронцовых-Дашковых. Ее муж, Илларион Мухин, служил в том же имении счетоводом, тогда эта должность считалась ниже бухгалтера. Образ его запечатлел на снимке неизвестный фотограф: тонкие черты болезненного интеллигентного лица – он умер рано от туберкулеза и похоронен на старом церковном кладбище. Родня невесты выступала против брака красавицы Дуняши с обреченным женихом, но венчание состоялось в Кореизской церкви Вознесения.
Дуня Нарцызова, сестра Мелании
(на фото: Дуня Нарцызова, сестра Мелании).
Позже в этих же церковных книгах появилась запись о крещении их дочери Веры. Она оказалась их единственным ребенком, вышла замуж за сына Пармена Ачкасова Михаила Парменовича. Жила до конца своих дней в отчем доме, а ее сын, Виталий Михайлович Ачкасов, нарушил семейную традицию и поменял Алупку на Самару, но на лето ежегодно приезжает в родные места.
У супруги счетовода Иллариона Мухина, Евдокии (Дуни) Нарцызовой имелась сестрица Мелания Нарцызова, и тоже, видно, красавица. Говорили в семье, что сам скульптор Адамсон с нее лепил свою знаменитую мисхорскую Русалку. Услышав такое сенсационное сообщение, поспешила я к доступным мне документальным источникам.
Перелистывая старинные книги с подробными записями, выполненными распространенными тогда галловыми чернилами, я неожиданно сделала еще одно немаловажное открытие.
Известный искусствовед Аза Павловна Пальчикова, работая в центральных архивах в конце 1950-х, выяснила, что на строительство алупкинского дворца многие каменотесы приглашались М.С. Воронцовым из села Филино Владимирской губернии. Оказалось, и из других деревень того же Покровского уезда, что и Филино, набирались каменных дел мастера.
Наверно, каменщики жили в Алупке, пока строился дворец. Но прошли годы, Императорским указом крепостное право отменили и мастера стали вольными. Они не вернулись на родину, а поселились в Кореизе, образовав владимирское землячество. В Кореизе и в Гаспре добывался мраморовидный известняк, из которого строились дома, мосты и лестницы. Значит, жили каменотесы поближе к знакомому им природному материалу, получив возможность относительно безбедного существования.
К осевшим здесь мастерам приезжали братья и сестры и землячество укрупнялось. Устраивались в местной церкви Вознесения венчания, крестины и отпевания. В радости и в горе земляки поддерживали друг друга. К сожалению, детская смертность была тогда повсеместно в России высокой, местных новопреставленных младенцев хоронили на Кореизском кладбище, где отцы устанавливали впоследствии маленькие гробики, любовно вытесанные из мраморовидного известняка. Очень много таких скорбных надгробий окружают общую могилу каменотеса Ивана Дмитриевича Боровкова, сына одного из строителей Воронцовского дворца, и его жены Анастасии Михайловны.
В 1899 году в церкви Вознесения состоялось венчание Мелании Степановны (Стефановны) Нарцызовой с крестьянином Владимирской губернии Александром Алексеевичем Шатиловым. Жениху исполнилось 23 года, невесте – 17. В следующем году родился сын Александр, а за ним еще дети, но двое из них умерли от воспаления легких в 1907 году.
В 1907-м по заказу Феликса Юсупова Старшего выпускник Императорской академии художеств Амандус Генрих Адамсон завершил работу над воплощением в бронзе легенды о красавице из Мисхора Арзы и похитившем девушку вероломном разбойнике Али-бабе. По другую сторону набережной юсуповского имения тогда же установили еще одну работу Амандуса – Русалку, а между этими скульптурами на высоком постаменте вознеслась бронзовая Минерва – античная покровительница искусств. Все эти произведения отливали в Петербурге, но только Минерву из перечисленных сюжетов запечатлел в своем альбоме, посвященном Юсуповскому дворцу и парку, замечательный художник и фотограф Василий Никандрович Сокорнов.

Фотография Сокорнова
(фотография Мисхорской русалки В.Н. Сокорнова 1939г.).
По словам же сына хозяина имения, Феликса Феликсовича Юсупова, за каждым кустом в мисхорском парке можно было увидеть скульптуры, которые он в большом количестве покупал. Но наиболее известные стали, конечно же, три: Арзы, Али – баба, Русалка с младенцем.
Имя Амандуса Адамсона совсем недавно представители Эстонского общества Крыма поместили на памятной табличке около скульптур, раскрывающих начало сюжета популярной крымской легенды. Также они увековечили имя своего земляка около Памятника затопленным кораблям в Севастополе – бронзовые части монумента русской славы выполнил Адамсон.
Конечно, творчество скульптора давно приковывало к себе внимание исследователей Петербурга (там он учился в Академии художеств), Эстонии, где родился, трудился и умер мастер, а также Крыма, где установлены его работы (правда, фигура Минервы не сохранилась). Интересовались и Русалкой, подсчитывали, сколько их было выполнено — три или все же четыре?

Первая, исходя из некоторых письменных источников, могла быть выполнена парижским скульптором Наумом Аронсоном (1872-1943), была вовсе без младенца, но ее снесло штормом со скалы, на которой ее установили.
Известно, что Аронсон – автор многочисленных портретов, прославился также скульптурными группами, украшающими фонтаны Берлина. Это были юные наяды  –  прелестные женские фигуры в духе, господствовавшего тогда, стиля модерн.
По просьбе Юсуповых эстонский скульптор Адамсон выполнил скульптурную группу — мать с ребенком. На что знатный заказчик пошутил, что теперь композиция соответствует сюжету. Действительно, увез мисхорскую девушку в Турцию Али-баба, а вернулась она к родным берегам уже молодой матерью. Но потом и эту скульптуру забрало море. Впоследствии ученики Амандуса Генриха Адамсона по его отливкам создали новую скульптуру Русалки с ребенком и установили ее на прежнем месте в конце 1920-х.
русалка  в Мисхоре
(фото Мисхорской русалки).
Фотограф Сокорнов в 1930-е передал множество своих негативов Ялтинскому музею и в 1939-м в Симферопольском издательстве Крымгосиздатторга вышли две фотооткрытки, ценой в 30 копеек, с одинаковым названием: «Крым. Берег Кореиза. Русалка. Фото Сокорнова». Тираж каждой составил 20 тысяч экземпляров. На одной из них в знаменитом сокорновском лунном освещении среди тихо плещущего моря, на камне, застыла Русалка с младенцем на руках. На другом снимке сфотографированная днем та же группа в прежнем ракурсе, но крупным планом, оживляют композицию шесть чаек, добавленные пером художника, работавшего в юности ретушером в фотоателье.
Довоенная фотография
(Довоенная фотография)
На второй фотографии видны детально проработанные черты лица модели и мальчика. Конечно, она не была профессиональной натурщицей, а, как вспоминают ее далёкие потомки — на тот момент служила кормилицей в Юсуповском семействе. Родилась она в 1882-м году. По сохранившимся у потомков Пармена Пафнутьевича семейным фотографиям, думаю, можно установить ее внешность. Ввиду того, что прошло больше столетия, наши современники «не знают ее в лицо».
Достоверно известно, что эстонский мастер, получивший серьезную выучку в Императорской академии художеств, досконально знал анатомию человека и животных, умел ее достоверно показать в разных материалах – будь то дерево, мрамор или бронза. Он обладал утонченным мастерством, считался приверженцем классицистических традиций ваяния и большое внимание уделял воспроизведению в своих работах различных деталей, хорошо передан, например, рисунок ткани платья Арзы, но лицо ее схематично – восточная красавица не должна была показывать его. Принимая вышеизложенное во внимание, можно утверждать, что мисхорская Русалка имела точное имя и биографию.
Как утверждают источники, для своей первой Русалки, украшающей монумент погибшим на корабле, носившем такое мифологическое имя (памятник установлен в таллиннском парке Кадриорг), позировала Адамсону юная девушка, убиравшая его мастерскую. Ее он долго уговаривал – нравы тогда были строгими. Потом, уже бабушкой, подводя внучку к памятнику, с гордостью говорила ей, что фигуру, венчающую монумент, получивший название «Русалка», славный мастер лепил с нее. О том остались воспоминания внучки.
Конечно, таллиннская Русалка не была первым воплощением в вечном материале скульпторами-профессионалами. Есть, грустно задумавшаяся в одиночестве на камне, копенгагенская Русалочка работы Эдварда Эриксена, установленная в 1913-м. Известно, что голову скульптор лепил со своей супруги.
копенгагенская русалочка
(фото Копенгагенской русалочки).
Символом Варшавы издавна считалась морская сирена. В 1939-м скульптуру молодой женщины-воительницы, вооруженной так же, как и на старой фреске мечом и щитом, установили на набережной столицы. Моделью служила талантливая этнограф и поэтесса Кристина Крохельска, погибшая во время Варшавского восстания 1944-го года, когда выносила раненых из-под огня. Она же написала и гимн повстанцев.

423px-Syrenka_warszawska0205

(символ Варшавы).
Конечно, вандалы не оставляли без внимания морских красавиц: неоднократно они пытались уничтожить Русалочку в Копенгагене, но она далеко от нас находится и мы снова вернемся в Крым.
Здесь мы имеем возможность близко увидеть зверства последней войны. Русалку в Мисхоре при реконструкции набережной в 1970-е сняли, списав на разбушевавшуюся стихию. Вскоре выполнили в Киеве новую скульптуру по старому образцу, но установили по другую сторону пирса, то есть, не в том месте, где она стояла при жизни Юсуповых и Адамсона, а напротив Арзы и разбойника, соединив таким образом начало и конец легенды. А прежнюю, словно чудесным образом обретенную из пучины, установили на Поляне Сказок, где и теперь ее можно увидеть, но не среди привычной ей морской стихии, а на песке под уютной рощицей дерев.
Но идиллическая картина меняется, как только вы подходите ближе. Все тело Русалки, особенно та часть, что видна со стороны мыса Ай — Тодор, где, очевидно, у немцев находилась огневая точка, изрешечена следами от пуль автоматной очереди. Много следов, напоминающих о войне, можно увидеть на ее спине, причем, той части торса, что возвышалась над водой. Пока нет данных по поводу оружия, из которого стреляли по Русалке как по мишени, можно предположить, что в ночное время она могла показаться кому-то из оккупантов плывущим живым противником.
Русалка на Поляне сказок
(фотография В. Н. Дмитриенко 2013 г. Русалка на Поляне Сказок).
Итак, в завершение нашей истории скажем: в странах, где установлены скульптуры Русалок и Сирен, знают имена моделей и только одна мисхорская до недавнего времени не имела имени. Согласно устной традиции, моделью для скульптора послужила крестьянская девушка Меланья, кормилица князей Юсуповых. Биография ее прослеживается не полностью, но достоверно известно, что в советское время она жила в Кореизе. Вполне возможно, что остались потомки героини нашей публикации Мелании Степановны Шатиловой, а также документальные свидетельства. Будем продолжать поиск.