Баннер: Правительство Республики Крым Баннер: Министерство культуры Республики Крым Баннер: Минкультуры России Баннер: Культура.РФ Баннер: «Культура. Гранты России» Баннер: Карта гостя Крыма и Севастополя Баннер: Год театра Утвержденный логотип празднования 75-летия освобождения Крыма от фашистских захватчиков
В сотне километров к юго-западу от Лондона, по дороге к известным туристским достопримечательностям — Стонхенджу и кафедральному собору Солсбери, расположен небольшой городок Уилтон, а рядом с ним великолепная усадьба того же названия. Как и многие усадьбы в Англии, эта также превращена в музей. Владельцы — графы Пемброк — живут в ней, и в то же время большая часть дворца, а также и великолепный парк доступны для посещений. Многие экспонаты музея связаны с Россией. Небольшая дощечка у раскидистого дуба гласит: «Дуб Quercus cerris посажен 3 февраля 1818 года великим князем Николаем, ставшим императором России». В дворцовых залах можно увидеть несколько портретов членов семьи Воронцовых: дипломата Семена Романовича Воронцова, его дочери Екатерины, сына Михаила, знаменитого русского государственного деятеля. В одном из залов — русский сундучок, обтянутый кожей и обитый медными гвоздями, в галерее — русские сани, а недалеко от них — походный ящик для документов императора Наполеона, захваченный как трофей М. С. Воронцовым и подаренный им сестре. Обои в комнате дворца вытканы по образцу, привезенному из России. Почему же во дворце одной из самых старинных и знатных английских фамилий так много русских вещей? И как род Пемброк связан со старинным русским дворянским родом Воронцовых? В 1782 году Воронцова назначили послом в Венецианскую республику, но он там вскоре затосковал от совершенного отсутствия каких-нибудь дел и запросился в другое, более оживленное место. Из Лондона и Парижа он выбрал первый — ведь послом там был (в 1762-1763 годах) его старший брат Александр, оставивший полезные знакомства и связи. Но сразу выехать на место новой службы Семен не смог: скончалась от туберкулеза нежно любимая молодая жена, от этой потери он сам тяжело заболел и долго не мог оправиться. Он писал брату из Падуи 16 (5) сентября 1784 года, на одиннадцатый день после кончины жены: «Вы знаете уже о моем горе, но вы не можете представиться, до какой степени я несчастен… Мое существование ужасно. Три года моего счастья прошли как один миг, и мое будущее существование будет вечным страданием… Какая женщина, какая подруга, какой ангельский характер!». Воронцов так и остался вдовцом и сам воспитывал детей. Только 27 мая (7 июня) 1785 года он прибыл в Лондон, где ему предстояло провести 47 лет — всю оставшуюся жизнь. Вместе с ним были и его дети — трехлетний Михаил и полуторагодовалая Екатерина. Новый посол не был достаточно знаком с английский политической системой. Приехавший Ф. В. Ростопчин застал своего друга в Лондоне «брошенного, помимо воли его и очень поздно, уже на закате дней, без всякой предварительной подготовки, на поприще совершенно чуждое его вкусам и привычкам; короче, политического новобранца, который приступал к изучению своего дела на 44-м году жизни…» Уже позже Воронцов так объяснял трудности посольских обязанностей в Великобритании, непостижимые для русских: «Здешняя миссия не похожа на прочие, ибо образ здешнего правления от других отличается, дела не идут, как в других землях. Двор и министерство не могут ничего сделать без обеих камер Парламента, в коих всегда бывают разные фракции, но и Парламент не так независим в своих действиях, как думают те, кои не знают совершенно Англию, ибо Парламент сам весьма зависим от расположения мыслей нации, которая во всех важных делах весьма действует на поведение обеих камер». Семен Романович установил деловые и дружеские отношения со многими представителями британской политической элиты, активно включился в установление тесных отношений между двумя государствами. Тогда Великобритания с подозрительностью наблюдала за успехами русской экспансии и, как могла, вместе с Пруссией противодействовала ей. Дело дошло до того, что премьер-министр Уильям Питт объявил о мобилизации флота, а для России война была бы гибельна. «Любя Англицкую нацию и зная, что она любит Россию, мне прискорбно было видеть, что сии две земли будут теперь в отдалении интригами Берлинского двора и еще другого, который наипаче всех будет пользоваться нашим несогласием с Англиею», — писал Воронцов. Поняв, насколько важно общественное мнение для правительства Англии, он стал действовать решительно: встречался с лидерами оппозиции, убеждал их противодействовать военным планам правительства, издавал множество брошюр, где доказывал невыгодность для Англии разрыва отношений с Россией, и что было особенно важно, торговых. Он добился того, что угроза войны была отведена. Русский посол порой не соглашался с собственным правительством. Так, он был против захвата и раздела Польши, которые называл противными идее справедливости, считал невыгодным для России вооруженный нейтралитет, не согласился со вздорной идеей заселить Крым британскими каторжниками… Он позволял себе спорить с временщиком Платоном Зубовым, вследствие чего его обходили по службе и изводили придирками. Воронцов, «наскучив постоянными гонениями», решил было оставить службу, но передумал из-за сына, которому он решил дать лучшее в мире английское образование. Русское посольство в Лондоне на Харлей-стрит (Harley street) и дома Воронцова на Мэнсфилд-стрит (Mansfield street) и в пригороде Лондона Ричмонде были центром немногочисленной русской колонии и гостеприимными местами для приезжавших в Англию. Н. Карамзин писал в «Письмах русского путешественника» о пребывании в Англии: «Всего чаще обедаю у нашего посла, графа С. Р. Воронцова, человека умного, достойного, приветливого, который живет совершенно по-английски, любит англичан и любим ими. Всегда нахожу у него человек пять или шесть, по большей части иностранных министров. Обхождение графа приятно и ласково без всякой излишней короткости. Он истинный патриот, знает хорошо русскую историю, литературу и читал мне наизусть лучшие места од Ломоносова. Такой посол не уронит своего двора». В 1806 году Воронцов покинул службу, проведя на посту посла более двадцати лет, но остался в Англии, которая стала для него вторым домом. Сына Михаила отец воспитывал сам, составлял программы обучения, нанимал лучших учителей. Проведший молодость вдали от России, Михаил тем не менее свободно говорил по-русски, прекрасно знал английский и французский, греческий и латынь. Он изучал математику, архитектуру, естественные науки, вместе с отцом бывал на заседаниях парламента, знакомился с промышленными предприятиями. Михаил готовился к военной службе. Отец не хотел отдавать его в Итон, одну из самых лучших школ, где карьера военного не приветствовалась. Как говорил знаменитый полководец герцог Веллингтон, учившийся там, «мы не военная нация, сама по себе служба в армии чужда нашим привычкам». Но в России военная служба считалась не только самой почетной, но и единственной стоящей для молодых дворян. Михаил Воронцов в возрасте 17 лет впервые отправился в Россию, напутствуемый такими словами отца: «Страна, куда ты едешь, ничем не походит на Англию. Хотя новое царствование (Александра I. — Прим. С. Р.) осчастливило наших соотечественников, хотя последние, избавившись от ужаснейшего рабства, считают себя свободными, они не свободны в том смысле, как жители других стран, которые, в свою очередь, не имеют понятия о настоящей свободе, основанной на единственной, в своем роде, конституции, составляющей счастье Англии, где люди подчинены законам, равным для всех сословий, и где почитается человеческое достоинство. У нас невежество, безнравственность, вследствие этого невежества, и формы правления, которые, портя людей, лишают их возвышенных чувств, споспешествуют алчности, развитию чувственности и рабскому, недостойному унижению пред людьми сильными или фаворитами государя». Друг Воронцова граф П. В. Завадовский писал из России о Михаиле: «Не могу изобразить того, скольким чувствам зрю в нем образ и душу твою: капля с каплей не больше имеют сходства, как он в твоей молодости. Чем больше познаю его, больше удостоверяюсь в том, что ты отец пресчастливейший». Михаил Семенович Воронцов стал одним из знаменитых деятелей России на самых разных поприщах. После отъезда сына Михаила в Англии осталась дочь Семена Романовича Екатерина. Екатерина Семеновна  получила блестящее образование, под руководством отца и наставницы, девицы Жардин, учившейся в Смольном институте и не покидавшей её до замужества. Екатерина отлично знала языки, классиков, музыку и пение, а в 12 лет перевела с французского на русский язык трагедию «Смерть Адама». Екатерина обладала прекрасным голосом и часто пела дуэтом с поэтом Томасом Муром, которому для его альбома подарила ряд русских мелодий. Постоянно находясь при отце, Екатерина помогала ему в его обширной переписке с русскими друзьями и писала под его диктовку. Отец старался вселить в дочь любовь к России и всему русскому. Опасаясь к тому же, что её слабое здоровье не перенесёт русского климата, он даже условился с братом, чтобы, в случае его смерти, Екатерина навсегда осталась в Англии со своей наставницей и жила на пенсию, которую ей должен был выплачивать граф А. Р. Воронцов. В то же время отец хлопотал через друзей о пожаловании Екатерине фрейлинского шифра. Это стоило ему немалого труда, так как император Павел I не давал шифра «отсутствующим», но благодаря заступничеству императрицы Марии Фёдоровны, в 1797 году графиня Екатерина Семёновна была пожалована фрейлиной. Интересно, что, испрашивая шифр для дочери, граф Семён Романович писал, что если бы эта милость была пожалована в период правления императрицы Екатерины II, он бы отказался, так как ему неприятно было бы сознавать, что его дочь стоит в одном ряду с племянницами князя Потёмкина, чья репутация весьма сомнительна. Достигнув своего желания, Воронцов повёз дочь с собою в Россию, где она и провела с ним лето 1802 года. Екатерина очень понравилась при дворе и несла придворную службу в Павловске при вдовствующей императрице Марии Фёдоровне. Вернувшись в Англию уже частным лицом, граф Воронцов начал подумывать о замужестве дочери и приискивать ей жениха с «положением и состоянием». В двадцать пять лет Екатирина вышла замуж за лорда Георга-Августа Пемброка, но всегда помнила о своих русских корнях. Пемброк — старинная фамилия, происходившая от камергера короля Генри I (1100-1135). Графы Пемброк владеют усадьбой Уилтон уже несколько столетий. Король Генрих VIII пожаловал монастырские земли (площадью более 18 тысяч гектаров) графу Уильяму Пемброку, который в 1543 году начал строить большой дворец около реки Нэддер. Перестраивая усадьбу после пожара 1647 года, знаменитый английский архитектор Иниго Джонс сделал значительные пристройки к старому дому и спроектировал великолепные интерьеры, прекрасно сохранившиеся до сего времени. Мебель во дворце сделана знаменитыми мастерами Уильямом Кентом и Томасом Чиппендейлом. Графы Пемброк были покровителями искусств. Известно, что Шекспир посвятил им первое издание своих пьес. По семейному преданию, во дворе Уилтон-Хауз труппа актеров во главе с Шекспиром впервые представила комедии «Двенадцатая ночь» и «Как вам это понравится». Во дворце находится одна из лучших в Великобритании коллекций предметов искусства — картины Джордано, Риберы, Рубенса, Хальса, Рембрандта, Питера и Яна Брейгелей, Рейнольдса, греческие и римские скульптуры из коллекции кардинала Мазарини. Здесь демонстрируется самая представительная частная коллекция работ ван Дейка. В поместье Уилтон побывали все английские монархи, начиная с королевы Елизаветы I, а в 1818 году его посетил будущий император России, великий князь Николай Павлович. В парке дворца среди садовых павильонов и фонтанов высится мост по проекту итальянского архитектора Палладио, перекинутый через реку Нэддер. Его построил один из графов Пемброк, практикующий архитектор. Мост Палладио был весьма популярен во многих странах; в Англии существуют целые три копии его, а русским он знаком по так называемому Сибирскому мосту в Царском Селе. На Палладианский мост в Уилтоне обратил внимание Уинстон Черчилль, незаурядный художник, чья картина выставлена во дворце. Чета Черчиллей бывала в Уилтоне до Второй мировой войны, а во время войны, перед высадкой союзных войск в Нормандии, во дворце находился штаб южной группы войск. Нынешний владелец этого великолепного имения Генри Герберт, 17-й граф Пемброк, 14-й граф Монтгомери и 6-й барон Герберт, наследовал имение в 1969 году и приложил много сил и средств для его поддержания, реставрации и развития: тут действует большое и процветающее садовое и цветочное хозяйство, проводятся образовательные программы для детей, концерты, а залы дворца сдаются под театральные постановки и разного рода мероприятия. Леди Екатерина Пемброк, или, как ее прозвали, «русская графиня», умерла 27 марта 1856 года. Перед тем она побывала у детей, живших в поместье Уилтон, и вернулась в свой дом в Лондон, на Графтон-стрит (Grafton Street), где почувствовала себя плохо; попросила поставить перед постелью портрет любимого брата Михаила и вскоре тихо скончалась. В том же году, в ноябре, в Одессе умер Михаил Семенович Воронцов. В центре городка Уилтон находится церковь, освященная в честь Богородицы и святого Николая, построенная в 1845 году на средства Екатерины Пемброк-Воронцовой. В этой церкви и похоронили Екатерину; могила ее находится, как обычно, у алтаря, надгробие исполнено в виде прямоугольного постамента с изваянной на нем фигурой усопшей. Рядом захоронение ее сына Сиднея, бывшего видным государственным деятелем, министром обороны, получившим титул лорда Герберта Ли. Причудливый каприз истории: именно он, внук С. Р. Воронцова, был британским военным министром, планировавшим и руководившим военными операциями Крымской войны, приведшей к поражению России. А Семен Романович Воронцов скончался 9 июля 1832 года в Лондоне, в своем доме на Мэнсфилд-стрит. Воронцова похоронили в церкви Святой Марии ле Буон, которой он благотворил. Имя Семена Романовича Воронцова на лондонской земле сохранилось. На севере Лондона есть Воронцовская улица — Woronzov Road, которую проложили в 1843 году и назвали именем русского посла. Дело в том, что он завещал 500 фунтов стерлингов — тогда весьма немалую сумму — на помощь бедным. В ноябре 2002 года, в присутствии российского посла и мэра лондонского района Кемден, открыли мемориальную доску (подарок петербургской компании «Петр Великий», автор — скульптор Вячеслав Быхаев) в честь Семена Воронцова. На ней надпись. Вот как она звучит в переводе на русский язык: «Эта улица был названа в честь графа Семена Воронцова, русского посла в Соединенном Королевстве с 1784 по 1806 год. Он жил в приходе церкви св. Марии ле Буон и после кончины в 1832 году оставил пожертвование в пользу бедных прихода. Средства эти были использованы для постройки богадельни Святой Марии ле Буон, находящейся на юго-западном углу улицы». Зримый памятник русско-британских связей — дом для престарелых — существует до сих пор, и там помнят имя своего благотворителя, русского посла Семена Романовича Воронцова.
Рубрики: Новости, Рубрики